Лонгрид_Стацевич

«Замещающая любовь» — нарциссическое расстройство личности?

Сезон поступления. Дети, будучи уже
в сознательном возрасте, часто идут в вузы
не по собственному желанию,
а по наставлениям, а иногда и «указам» родителей. Они видят в ребёнке врача, юриста, архитектора или считают тот или иной университет «самым лучшим», ведь в детстве сами мечтали поступить именно туда.
Однако они совершенно не задумываются
о желаниях ребёнка, ставя на первое место собственные амбиции.

Во-первых, родители могут воспроизводить сценарий воспитания. Если они всю свою жизнь «эмоционально обслуживали» своих родителей, ещё сами будучи детьми, то вероятно сейчас не имеют представления о других стилях воспитания и взаимодействия. Даже если они сильно страдали из-за подобных методов, они могут всё равно неосознанно повторять эти ошибки.

Во-вторых, чаще всего так поступают родители, которые испытывают глубокую неудовлетворённость собой. Они сознательно объясняют такую модель поведения тем, что хотят, чтобы у ребёнка всё сложилось благополучно. А бессознательно они могут пытаться таким образом соприкоснуться со своими нереализованными мечтами и жизнью, которая не прожита.

О феномене «замещающей любви» – почему родители воспитывают детей подобным образом, даже видя их отвращение и апатию по отношению к хобби, секции, месту обучения – объяснил Сергей Оганов, клинический психолог, гештальт-терапевт, научный сотрудник и преподаватель Санкт-Петербургского государственного педиатрического медицинского университета. Личные истории тех, кто столкнулся с феноменом, и мнение педагога, также освящены в лонгриде.

ИНФО О ПСИХОЛОГЕ

о феномене

В клинической психологии есть феномен «мультифинальности» – он означает, что одно и то же воздействие на человека может приводить к разным результатам. То есть родитель может воспитывать детей одинаково, но у одного ребёнка это сформирует поведенческие и эмоциональные нарушения, у другого – нет. Поэтому выстраивать строгую линейную связь нельзя: если имела место «замечающая любовь» в детстве, это ещё не значит, что во взрослом возрасте у человека начнётся депрессия. Иначе, наверное, половина населения ходила бы с нарушениями.

Мультифинальность

Многие источники в интернете сообщают, что «замещающая любовь» конструктивно влияет на ребёнка только тогда, когда занятие или хобби совпадает с его желаниями. Но контакт с родителями, которые видят в ребёнке способность реализовать себя, всё равно будет иметь специфику. Ребёнок будет сталкиваться с тем, что его желания будут игнорироваться. Это неизбежно – просто само хобби не будет приносить «страданий».

Источники

В подростковом возрасте ребёнок может стать либо (как часто клеймят детей) активным и буйным, либо переживать все трудности внутри себя. Хорошо, если подростковый период проходит по первому варианту: ребёнок выполняет важную для этого возраста задачу – начинает чувствовать себя «отдельным», обнаруживает себя снова, объединяется с другими людьми и таким образом может понять, что интересует именно его, а не только его родителей.

Конфликты для становления личности подростка вообще важная история. Они должны быть. Семья должна суметь их «пройти», понимая, что это определённый период. Конфликты – это во многом отделение ребёнка. Они возникают, потому что существует разница интересов: ему говорят «делай это», а он не хочет. В этих спорах подросток отстаивает себя, а значит отделяется. И это шанс для человека, который полностью погружён в историю «замещающей любви».

Подростковый возраст и конфликты

Когда ребёнок становится «жертвой» такого метода воспитания, он остаётся незамеченным в самом широком смысле слова. Становятся неважными его чувства, переживания, потребности, даже талант и предрасположенности.

Если ребёнок становится нарциссическим расширением родителей, в дальнейшей жизни наблюдается тенденция: действительно чаще встречается повышенный уровень тревожности, развиваются различные депрессивные симптомы. У такого человека могут появляться проблемы с поведением, нарушаться контакт с самими собой. Он может быть агрессивным.

Опасность для дальнейшего развития ребёнка

Это пример именно нарциссического расширения. Во-первых, героя назвали в честь отца. Допустим, его зовут Андрей Андреевич. Этот молодой человек всю свою жизнь, примерно до 23 лет пытался как угодно, всячески заслуживать любовь родителей.

У его отца есть бизнес-империя, и он растил из ребёнка «мужика». Отец хотел, чтобы сын стал наследником бизнеса и прямо с детства готовил его к этому: «Сфера наша с тобой – экономика, ты точно пойдёшь на экономический». Этот молодой человек даже интерпретировал эти мечты, принял их и долгое время был уверен в том, что действительно хочет стать наследником. Он пришёл ко мне, когда стало совсем плохо: он оказался в тяжёлом депрессивном состоянии, когда уже нужно было идти к отцу на работу. Эта депрессия позволила ему осознать, что он никогда не чувствовал себя любимым.

В процессе психотерапии выяснилось, что уже в детском возрасте у Андрея наблюдались некоторые отклонения – он мучал и душил животных. Это позволяло ему чувствовать превосходство, доминацию. Это было для него нужно, потому что рядом со своим отцом он ощущал и ощущает себя маленьким. Чувствует, что исчезает. Он описывал мне, что когда в комнату входит отец, ему кажется, что комната увеличивается, превращается в бесконечную, стены расплываются, а сам он становится крошечным. Это демонстрирует не только колоссальный страх перед отцом, но и уровень влияния отцовской фигуры.

Кроме того, он не может поверить, что теплое отношение людей, сочувствие к нему искренны. Андрей в целом не доверяет людям. У него не складывались отношения с девушками и друзьями. Если ему признавались в любви, он не верил: «Если ты меня любишь, значит обязательно тебе что-то от меня надо». Он рассказывал мне, как устраивал «проверку» своим товарищам. За городом, ночью у него заглохла машина и, конечно, он мог вызвать эвакуатор, но вместо этого стал звонить друзьям. И когда кто-то не отвечал, потому что спит, или кто-то не мог помочь, потому что сейчас находится слишком далеко, он сразу осознавал, что не нужен этим людям.

В итоге после длительного лечения Андрей не пошёл работать к отцу. После этого отец сильно отдалился, начал игнорировать его, шантажировать. Это была потребность родителя оставить какое-то «наследие», но он совершенно забыл, что оставил «после себя» в первую очередь ребёнка.

Портрет испытавшего «замещающую любовь» на себе

В детстве я занималась фортепиано. Меня заставляла мама, потому что она всю жизнь мечтала освоить пианино. Чтобы приходить в большие компании, садиться и играть. Чтобы все восхищались ею.

Мне это занятие сильно не нравилось, потому что задавали много домашнего задания, а я училась в школе, где и так было много домашки. Поэтому когда я приходила домой, мне сидеть за пианино и заучивать аккорды, гаммы, этюды совершенно не хотелось. Я занималась года два, и потом мне настолько это осточертело, и я уже подросла до того, что сказала маме: я больше не сяду за пианино. Это всё кончилось, когда моя репетитор ещё раз пришла, несмотря на мои просьбы. Я просто сидела и ничего не делала, в итоге мама прислушалась ко мне.

Сейчас я бы хотела научиться играть, у меня скорее появилось отвращение к преподавателям музыки. Учителя очень давили на меня: “Ты неправильно это делаешь, как ты держишь свои пальцы, Алёна, другая нота”. Мне всегда говорили, что я криворукая, что я должна держать пальцы, как будто яблочко садится на листик, а у меня “непонятно что”. У меня болели руки: не хватало пальцев, чтобы взять октаву, и преподаватель брала и вручную растягивала мне их, это я помню очень хорошо.

Алёна, дизайнер

Мама всегда мечтала знать английский. В своё время её мама, моя бабушка, не отдала её в английскую школу, потому что не захотела идти с ней к логопеду. И мама росла, видимо, с обидой на свою маму, поэтому решила, что мне она 100% даст эту возможность. Она отправила меня в английский детсад, где все учителя говорили на английском.

Нам задавали диктанты, чтобы развивать вокабуляр, их мы практиковали дома, потому что в садике отвечали на оценку. По вечерам перед сном мама проверяла, как я была готова. Если у меня была хоть одна ошибка в написании буквы, она меня мучила, ругалась, говорила: “Да как ты не понимаешь, мы только что писали, почему у тебя не та буква стоит, как ты слушала меня”. Помню, она сильно давила, ставила меня наравне со взрослыми людьми. И у меня были постоянные истерики, вся тетрадь была “закапанная” – в моих слезах.

Теперь это мне многое дало. Я начала ездить по английским лагерям, поняла всю ценность этого предмета. Это стоило того, и маме я благодарна. Конечно, это дало мне, к сожалению, и травмы, теперь у меня синдром отличницы: мне надо все идеально знать и идеально делать. Если я какой-то предмет не знаю на «отлично», у меня начинаются самоупрёки. Я бы не стала, конечно, так воспитывать своего ребенка, гнобить его и доводить до слёз. Но знания я бы тоже прививала.

Екатерина, студентка

В детстве мой отец настаивал на том, чтобы я каждое утро бегала по два часа, хотя я никогда особо не любила это занятие. Ежедневные пробежки только усилили мою негативную реакцию. Папа всегда стремился обеспечить лучшее для своих детей и считал, что регулярные физические тренировки очень важны, ведь у него самого в детстве не было возможности тренироваться. Хотя я и так занималась спортивной гимнастикой с самого детства, но поскольку отец увлекался бегом, для меня это тоже стало обязательным занятием.

Однажды во время одной из таких пробежек, когда я уже физически не могла продолжать бежать и задыхалась, я заметила раненую ласточку на дороге. Я хотела помочь птице, но папа поднял её и держал над обрывом. Он сказал, что если я не смогу добежать до дома, то он сбросит ласточку. Слезы на глазах, боль в боку и ноющие ноги не помешали мне бежать домой. В итоге я спасла ласточку, но такие тренировки продолжались ещё несколько лет. Отвращение к бегу осталось у меня до сих пор, и я перестала этим заниматься.

Нина, студентка

Людей, подверженных “замещающей любви”, много. Часто, если ребенка заставляли чем-то заниматься, в будущем он/она бросает это дело и испытывает к нему отвращение.

Бывают и другие случаи, когда ребёнка так же насильно заставляли заниматься тем или иным делом, но результат оказался более благополучным: человек добился успехов и благодарен родителям.

Даже когда ребёнок был успешен в "избранном" для него деле, опыт может оказаться травматичным. А что говорить о тех, у кого с самого начала не получалось достичь достойных результатов?

Но действительно ли подобную детскую боль легко заметить стороннему наблюдателю? Даже преподаватели в школах и кружках, на курсах и в училищах могут не замечать, что в детско-родительских отношениях реализуется сценарий «замещающей любви».

Что касается девочек, то я не слышала, чтобы их приводили на занятия насильно. Девочки идут в эту профессию с большими мечтами и по своей инициативе. Что касается мальчиков, иногда они случайно попадают на танцы – то есть занимались спортом, решили себя попробовать ещё в профессии балета. Первые, может, 2 года присутствует какое-то сопротивление “надо или не надо”, но позже также приходит осознание того, что им нужен балет.

Здесь, всё-таки присутствует высокая мотивация, то есть если человек решается на профессию, то он идёт на это максимально осознанно. Часто вообще бывают случаи, что даже когда говорят, что «двойка по классике» – это профнепригодность, девочки всё равно мечтают и просят вместе с родителями еще дать шанс, может что-то изменится… Поэтому такого жесткого насилия со стороны кого-то я за много лет работы не видела и не слышала.

Бывают случаи, когда у ребёнка есть какое-то сопротивление, но там есть объективные причины – может быть просто не идёт профессия, и в программе классического танца на каком-то этапе происходит тормоз. Тогда ребёнок говорит, что он больше не хочет заниматься, и родители поддерживают его в любом решении.

История балерины – Надежды

В 5 лет мама отвела меня в балетную школу. Я очень любила театр, классическую музыку и как заворожённая смотрела на балет. У моей мамы была несбывшаяся детская мечта: в юности она занималась фигурным катанием, но в 16 лет провалилась под лед (после войны ещё не было профессиональных катков, это было на реке). У неё, конечно, была травма, и она не смогла стать фигуристкой. Она решила воплотить свою мечту через меня и отдала в балет.

На занятия я ходила с удовольствием, хотя они были очень жёсткие – это диеты, многочасовые тренировки каждый день. Уже в 6 лет я танцевала вальс из балета «Щелкунчик», преподаватели хвалили меня и почти не били по ногам. Ну, конечно, прикладывались, не без этого – тяжело 40 минут стоять у станка вытянутой, как струна.

«Кризис» произошёл, когда начался подростковый возраст. Подружки звали меня гулять, мне хотелось жить полноценной жизнью, но у меня были постоянные тренировки, репетиции. Меня приучили почти ничего не есть, я была очень худенькая. Из 30 человек в балетном училище нас осталось 10, остальные ушли, потому что не выдержали: пошли гормональные сбои, девочки полнели, и никакие диеты не помогали. Родители не заставляли их заниматься, а моя мама – наоборот, чуть ли не «из-под палки». Она говорила, что мне это нужно. Следила, чтобы у меня не было никакой возможности пропускать уроки.

Одноклассники начали надо мной издеваться из-за худобы. Меня, конечно, это обижало. В результате у меня пропало какое-либо желание ходить на балет. Мама не хотела меня слушать и отвела в хореографический лицей. Через какое-то время мне стало там комфортно, я общалась со своими единомышленниками. Закончив лицей, я поступила в Краснодарский государственный институт культуры и продолжила свой путь в творческом направлении, смогла стать профессиональной балериной.

Конечно, когда смотришь, как одногодки живут полноценной жизнью, встречаются с мальчиками, а ты все время проводишь на занятиях, это сильно угнетает. Это плохо для психики и развития ребёнка. Мне повезло, что в итоге всё сложилось хорошо, но всё-таки я считаю, что когда ребёнок говорит, что это слишком тяжело, что это «не его», надо к этому относиться лояльно и прислушиваться к его мнению.